9 февраля 2022 года

В квартире Коробейниковых много нежных картин, написанных дочерью Ниной. На своей футболке она нарисовала лиловый треугольник, который Свидетелей Иеговы заставляли носить в нацистских концлагерях. Они давно не делали общих фотографий: с тех пор, как слегла Ольга, мама Ниночки. Я рада, что мне позволили сфотографировать всё семейство. Владимир Коробейников¹Коробейников Владимир Александрович, 1952 года рождения.Статьи УК РФ: 282.2 (1), 282.3 (1). Провел под стражей: 3 дня в ИВС, 70 дней в СИЗО № 1 по Кировской области, 284 дня под домашним арестом. Текущая мера пресечения: подписка о невыезде. тоже участвовал в нашем разговоре. На прощанье Нина подарила мне рисунок с изящным богомолом. В этом доме много тепла, любви и очень много боли.

В прошлом упёртая атеистка

Елена: как вы стали Свидетелями Иеговы?

Ольга: я была убеждённая атеистка: работала в детском саду и на родительских собраниях изо всех сил пропагандировала атеизм. Если дети говорили о религии — проводила беседу с их родителями. Поэтому, когда пришли Свидетели Иеговы и стали говорить о Новом мире, я посмотрела на них и сказала: «Видно, что вы умные, образованные люди, ну как вы можете верить в эти сказки?» А они ответили: «Мы пока доказательств не получили — не поверили». — «Убедить меня почти невозможно», — ответила я. «Но если вы сможете найти такие доказательства, которые я, упёртая, смогу принять, то… давайте попробуем».

Начала изучать Библию в 1995 году: Володя тогда со мной не изучал, но и противником не был. Он заметил, что чем больше я узнавала о Библии, тем лучше становилась. Я была уверена, что я глава семьи, а стала уважать мужа.

Мы тогда были на грани развода. Я упрекала Володю во всех своих неудачах и разочарованиях, считала, что корень всех моих проблем в нем. Мы уже спорили о том, кто пойдёт подавать на развод, кому это больше надо. Пока мы спорили, к нам пришли Свидетели Иеговы.

Е: спасти вашу семью?

О: да, потому что мы любили друг друга. И наши споры закончились примирением. Крестились вместе с Володей мы в 1996 году.

Изучая Библию, я стала искать проблемы в себе: может быть, это я что-то делаю неправильно? Раскручивала в голове каждую нашу ссору и упиралась в свою фразу, которая и стала триггером раздора. Меняться было очень трудно, и процесс был очень долгим. До сих пор прорывается раздражение, особенно когда у меня сильные боли или не сплю, волнуясь о Ниночке.

Красная системная волчанка

Е: можно спросить, что вызывает сильные боли? И почему у вас ортопедический воротник?

О: это у меня уже двадцать лет. Проблемы с позвоночником. Врачи давно сказали, что никакая операция не поможет: мышцы не держат спину, позвонки разваливаются в разные стороны. Мама у меня была лежачая: у нее была системная красная волчанка. Я лежу: встать могу только на несколько минут. И у Ниночки волчанка. Она очень страдает. Болезнь передаётся по женской линии.

Нина: это редкий случай, когда болезнь у трёх поколений подряд.

О: у меня самой волчанки нет, но я развалилась. С детства хрупкие кости ломались.

Когда я только слегла, Свидетели Иеговы заботились обо мне: Володя тогда работал, а Нина училась.

Е: на кого училась Нина?

Н: на художника росписи по дереву. Это, правда, не моё, но какое-то эстетическое развитие произошло. В детстве мне не разрешали рисовать из-за проблем со зрением. Потом зрение стабилизировалось, и в училище я наконец дорвалась до кисточки и карандаша. Но я не представляю, как мои рисунки выглядят, потому что сама я вижу искаженно.

Е: у вас красивые рисунки и батик. Вы очень талантливы.

О: Ниночка ходила в садик и школу для слабовидящих деток. И мне сказали: «Отбирайте карандаши!» А она так любила рисовать!

Н: это всё гены: бабушка передала мне по наследству волчанку и художественные способности. Многие свои работы я дарю людям, когда мне хочется их отблагодарить.

Благопристойный обыск

Е: давайте начнём с обыска 9 октября 2018 года.

О: мы были вдвоём с Володей. Ниночка была в отъезде. Обыск проходил спокойно, без насилия. Я с уважением отношусь к правоохранительным органам. Те, кто пришли к нам с обыском, делали порученную им работу и вели себя достойно. Не унижали нас. Мой папа был прокурором, и мама была лейтенантом милиции. Я знаю, какая трудная это работа.

Всё было благопристойно и вежливо. Обыск длился четыре часа. Забрали всю технику: компьютер и телефоны. Мой старенький кнопочный телефон забрали, и я осталась без связи.

Е: от такой благопристойности можно инфаркт получить.

О: следователь нашёл какую-то бумажку и показал её понятым: «Вот смотрите, такие бумаги они используют, обкрадывая кировчан». А сосед ответил: «Да-да, я знаю, по телевизору рассказывали». Потом соседка увидела в комнате старый шкаф, которому 44 года, и который я каждый год хочу заменить на новый, да не могу себе позволить. Я пошутила, что «обкрадываем», да никак ни потолок новый не можем сделать, ни шкаф купить. Она рукой махнула и ушла.

 Я спросила следователя: «Что я такого сделала?» Он ответил: «Не я ведь вас запретил. А раз запретили, значит мы делаем свою работу. Лично я ничего против вас не имею».

Е: у вас есть вопросы к тем, кто запретил Управленческий центр и местные религиозные организации Свидетелей Иеговы?

О: вопрос такой: «В чём заключается моя экстремистская деятельность?» Я люблю людей, я уважаю людей всех вероисповеданий. Среди наших родственников, друзей и соседей есть атеисты, православные, мусульмане. Мы одинаково по-доброму относимся ко всем, мы уважаем их право иметь свои убеждения. До тех пор уважаем, пока они не начинают убивать кого-то ради своих убеждений. Терроризм и экстремизм мы уважать не можем. Но мы-то не экстремисты!

Вопрос такой: «Что сделал мой муж?» Может быть, до того, как мы стали Свидетелями Иеговы, мы могли где-то схитрить в бытовых вопросах, где-то слукавить, но по мелочи. Теперь же мы и мелких промахов не позволяем себе.

Юра Гераськов, светлая душа

Е: мужа увели, вы лежите, дочь далеко, телефон забрали. И что делать?

О: следователь позвал соседку, которая была понятой, и сказал, чтобы она дала мне позвонить со своего телефона тем, кто мог бы прийти и позаботиться обо мне. Я ни до кого не дозвонилась, но скоро пришёл Юра Гераськов, которого тоже забрали на допрос и отпустили. Он был тяжело болен. Юра после допроса не домой пошёл, а ко мне, чтобы узнать, какая мне нужна помощь. «Юра, купи телефон!» На следующий день у меня уже была связь. Его жена накормила меня, купила продуктов и лекарств.

Владимир: У Юры кровь из носа шла во время следствия. А следователь почему-то особенно его невзлюбил и пренебрежительно с ним разговаривал. Может быть, стресс и спровоцировал скоротечность болезни.

Е: изощрённая жестокость по отношению к немощному человеку: вместо сочувствия — «особенно невзлюбил», будто они удовольствие получают от бесчеловечного обращения с тяжело больными.

Н: человеку в таком состоянии физически тяжело по полдня сидеть в Следственном комитете и знакомиться с документами.

О: когда Юра не выдерживал и уходил оттуда, они писали: «Отказался от знакомства с документами».

Н: он однажды просил скорую помощь вызвать в Следственный комитет, но получил отказ. До последнего ходил к нам. Он был очень оптимистичный человек. Его семья была самой гостеприимной в нашем окружении. У них маленькая студия, но как они любили гостей! Какой стол всегда накрывали! Как нам радовались! Я любила бывать у них в гостях. Малышей и молодежь он воспринимал как своих детей, нянчился с маленькими. И даже на терминальной стадии онкологии он сохранял радушие и чувство юмора. Светлый и тёплый был человек.

Учитывая болезнь вашей жены, мы можем завтра отпустить вас домой…

В: когда меня увели и я оказался в СИЗО, очень переживал, что Оля осталась без телефона. У нее бывают болевые приступы. Как она вызовет скорую? Кто ей поможет? Нина тогда была в отъезде. И только когда письма пришли, я узнал, что всё нормально.

Е: письма стали пропускать через три недели. Все это время вы ничего не знали о судьбе жены?

В: ничего. Они держали меня в одиночной камере в полной информационной блокаде.

Н: папе даже намекали на то, что мы умерли, хотели его этим сломать. Папа написал нашей знакомой: «Скажи мне честно, все как есть. Самую трагическую правду».

Е: они в допросах манипулировали болезнью жены и дочери?

В: следователь пришёл в самом начале в СИЗО, приготовил бумагу, ручку и стал намекать на сотрудничество. «Учитывая положение вашей жены, мы можем завтра отпустить вас домой». Но я ему сразу сказал, что своих друзей я никогда не предавал и не буду предавать. И Иегову никогда не предам. Он бумагу убрал: «Уведите!»

Е: сколько времени вас продержали в СИЗО?

В: два с половиной месяца. 9 октября 2018 года забрали, а 20 декабря был суд, который меня перевёл под домашний арест. Суд был по конференцсвязи из СИЗО. Я не понял, почему сотрудники изолятора так повеселели, праздник у них что ли. А они так удивились, что меня выпустили из СИЗО, потому что были уверены, что оттуда никого не выпускают. Я был первым.

Н: мы с братом приехали встречать папу прямо из зала суда, поэтому не смогли привезти ему тёплой одежды. Но в машине было тепло. В СИЗО нам не поверили, что папу отпустили. А когда папа всё-таки вышел, они махали ему вслед.

В: ни сопровождающего не было, ни браслета. Мог бы и убежать тогда, но не убежал. Потом уже приехали и установили телефон, надели браслет. Сначала из квартиры на лестничную клетку нельзя было выходить, потом разрешили прогулки в пределах города. Потом перевели на подписку о невыезде и сняли браслет с ноги. Но сохранился запрет на пользование телефоном, интернетом и общение с теми, кто проходит со мной по одному уголовному делу.

Давай маме или папе позвоним

Е: когда Нина вернулась домой?

О: Нина скоро приехала после обыска и сразу попала в больницу. Я опять осталась одна, но уже приходили сестры и братья, готовили еду, уговаривали меня что-то съесть. Носили передачи Володе в СИЗО, заботились обо всех нас. Наша большая семья Свидетелей.

Н: в день обыска я была далеко и не могла в тот день дозвониться ни до родителей, ни до друзей. Во всех домах прошли обыски и были изъяты телефоны.

Когда я вернулась, мне пришлось лечь в больницу. Я отпросилась из больницы через несколько дней. Сказала врачу всё как есть: что папа в следственном изоляторе, что мама лежачая. Отпустили, но ненадолго. Возвращаясь в больницу, я в автобусе потеряла сознание. Кондуктор попросила всех освободить автобус и вызвала скорую помощь. «Давай маме позвоним?» — «Нет, только не маме!» — «Папе позвонить?» Я разревелась. Видимо, я перенервничала и стало плохо с сердцем.

Е: Нина, кто раньше вернулся домой: вы или папа?

Н: я.

Е: вдвоём стало легче?

О: да, конечно. Но на Нине была большая нагрузка. Обычно папа за ней ухаживает, а тут ей пришлось ухаживать за мной и о папе в СИЗО заботиться, передачи носить. В ноябре наладилась переписка, и Володя успокоился, что дома всё хорошо.

В: чтобы отдать передачу в СИЗО, надо длинную очередь выстоять.

Н: обычно я встречала в очереди своих, и они мне говорили: «Нина, мы за тебя всё сделаем, иди домой».

О: а когда Нине становилось плохо, соверующие сестрички брали на себя заботу о нас.

Е: как можно три года жить в ситуации следствия и суда над мужем и папой? Как люди приспосабливаются к таким тяжёлым обстоятельствам?

Н: самое тяжёлое время было в начале. Человек, наверное, так устроен, что он приспосабливается к любым условиям. Удивительно, насколько мама была спокойна.

О: без молитвы, без Бога нам бы не справиться. Я по характеру паникёр, холерик, но тут я просто молилась, чтобы Бог дал мне сил сохранять спокойствие. Задавала себе вопрос: «Я могу что-то сделать для мужа? Могу изменить ситуацию? — Нет. Тогда какой смысл в истерике? Веди себя достойно, будь спокойна». Открою Библию, почитаю, примеры вспомню, как вести себя в подобных ситуациях.

Н: я больше всего волновалась за маму. Она до этого жила тревожным ожиданием: вдруг придут с обыском, а она дома одна.

О: во время обыска я была будто заморожена.

Е: это шоковое состояние.

О: потом, когда они ушли, я нарыдалась, переживая за Володю: у него больные ноги, позвоночник. Как он выдержит в СИЗО?

Родня и соседи

Е: как родственники реагировали на арест Володи?

Н: родня не разделяет наших взглядов, но они знают доброту и порядочность Володи, и потому были в шоке, повторяя: «Это ошибка, ошибка!»

Е: «Товарищ Сталин разберётся», — повторяли арестованные в годы Большого террора 1930-х.

Н: сначала они не звонили, и мы стали думать, что родственники от нас отказались. Потом приехали к нам в гости папины сестры, которые не принимают нашу веру, и сказали: «Володя, не сдавайся!» Они понимают, что мы не нарушали никаких законов.

Н: но они боятся, как бы их это не коснулось, боятся негативного общественного мнения. Но их лучшая подруга, которая перестала с нами общаться, когда мы стали Свидетелями, приехала к нам, когда папу выпустили из СИЗО.

Е: ранее отвернувшиеся, повернулись к вам лицом. Это прекрасно.

О: все соседи нам сочувствовали. Когда мы собирали среди них подписи для положительной характеристики Володи, никто не отказал нам, даже те, от кого мы не ожидали поддержки.

Н: одна соседка взяла листок с характеристикой и сама обошла остальных, говоря, что Коробейниковым нужно помочь. Мы в предыдущей коммунальной квартире намучились с соседом, а здесь люди хорошие.

О: другой сосед принес нам помидоры и другие продукты. С соседями отношения были хорошими, а стали еще лучше.

Баба Женя

Е: писем много приходило в СИЗО?

Н: килограммами.

Е: можно сфотографировать?

О: конечно. Часть мы сохранили.

Е: есть письма, которые особенно вам запомнились?

Н: нашей сестре, которую мы зовём баба Женя, 96 лет. Она прошла через сталинские лагеря и в письмах описала свои испытания. Она тогда даже не была еще Свидетелем Иеговы, просто задавала вопросы о вере Свидетелям, жившим по соседству. Она пишет нам: «Я очень понимаю вашу жизнь теперь, потому что когда-то сама это пережила и казалось, что этому не будет конца. Ведь сперва сама и мой супруг отбыли по 10 лет суровых лагерей, через год и 8 месяцев его опять засудили на 10 лет, и казалось, что такая жизнь будет бесконечно, но наш Создатель допускает страдания и даёт облегчение. Год за годом дни пролетели и 10 лет пролетели в трудностях и болезнях, и мы опять оказались вместе, и прожили вместе еще 37 лет».

Принцесса из горошины

О: кого эти люди называют экстремистом? Моего мужа, который даже жука обойдёт, не растопчет.

Н: поговорим о жуках? Я насекомых уважаю.

О: мы покажем вам наших домашних питомцев: у нас четыре лягушки экзотические и гекконы. Недавно произошло чудо: из маленького яйца вылупилась крошечная девочка геккончик. Мы назвали её Лили.

Е: принцесса из горошины?

О: точно! Из горошины.

Н: лягушки питаются мухами дрозофилами, за которыми я специально ездила в Москву.

О: у меня развилась очень сильная аллергия на прежних домашних питомцев, и нам пришлось их отдать. Нина спросила, можно хотя бы домашние растения завести? А потом она узнала, что есть лягушки, крайне ядовитые в природе, но в домашних условиях совершенно безобидные, и мы их завели. Лягушки ядовитых стрел (Poison dart frogs), древолазы, чьим ядом индейцы натирали свои стрелы.

Е: где они живут у вас в квартире?

О: у нас в террариуме. Они запоминают голоса людей. А утром я люблю просыпаться под пение древолазов, которые очень нежно поют. Если вас не испугаются, то выйдут.

Е: вышла красавица. Здравствуй! А геккон сидит с каким достоинством!

Н: это редкий вымирающий вид. У нас самочка умерла, но, к счастью, успела отложить яичко.

Е: какие хрупкие изящные создания! Утончённые и нежные.

Н: мама из-за болезни не может выходить на улицу, а у нас в террариуме растения из Южной Америки, Танзании и других мест.

О: Нина сейчас на сильных обезболивающих. Как их действие закончится, ей будет трудно говорить. А надо дотерпеть до операции.

Н: наоборот, от таблеток голова кружится и трудно говорить. Операция, надеюсь, будет 2 марта. Будут делать микроваскулярную декомпрессию тройничного нерва: артерия и нерв друг друга прижали, и надо их освободить. Диагноз «нейроваскулярный конфликт тройничного нерва». Операция опасна для жизни, но боль терпеть невыносимо, поэтому я уговорила врача прооперировать меня.

Е: в Кирове будут оперировать?

Н: у нас в городе хорошие нейрохирурги, но они отговаривают меня из-за рисков. Я же считаю, что мне нужно как можно скорее сойти с обезболивающих лекарств.

О: при волчанке любое вторжение опасно, но жить с сильными болями тоже невозможно.

Е: давно вы страдаете от этой боли?

Н: с октября 2021 года.

Е: через два года после обыска и ареста вашего отца. Преследование папы как-то повлияло на ваше физическое состояние?

Н: сначала казалось, что никак не повлияло, но через два года я поняла, что длительное ожидание, тревога оказали большое влияние на здоровье.

Е: впали в депрессию?

Н: сама волчанка и препараты, которые при ней принимают, вызывают депрессию. Поэтому причин для депрессии у меня много.

Е: вы обе невероятно стойкие и талантливые женщины. Я восхищаюсь вами: при столь тяжёлых болезнях и сильной боли вы полны любви друг к другу, надежды на лучшее и творческого отношения к жизни.

Н: я бы хотела подарить вам рисунок. Выбирайте.

Е: можно богомола? Прекрасная работа. M. Flores?

Н: конечно можно! Это мой псевдоним.

Е: спасибо большое! Желаю вам оправдания в суде, успешной операции и дружной поддержки близких людей!

• 1
  Коробейников Владимир Александрович, 1952 года рождения.Статьи УК РФ: 282.2 (1), 282.3 (1). Провел под стражей: 3 дня в ИВС, 70 дней в СИЗО № 1 по Кировской области, 284 дня под домашним арестом. Текущая мера пресечения: подписка о невыезде. ↩︎