Официальный сайт религиоведа Сергея ИВАНЕНКО

О людях, стойких в гонении
Катерина Пегашева
70%
A 16

Катерина Пéгашева из Марий Эл: пятьсот дней одна под домашним арестом

20 ноября 2021 года

Катерина Пегашева

Мы два часа разговаривали в Zoom. Это была наша первая встреча, и мы обе волновались. Сначала я рассказывала о себе, и казалось, что Катерина берет интервью у меня. Ей были важны мои мотивы и взгляды, моё отношение к Свидетелям Иеговы. И только к концу первого часа мы поменялись ролями: открылись друг другу, и Катерина доверила нам свою историю.

Не навреди

Катерина: расскажите о себе. Почему вы решили взять интервью?

Елена: мы в 2021 году организовали Якунинский комитет «Свобода совести», чтобы поднимать голос в защиту свободы веры, как это делал священник Глеб Якунин (1934—2014), о котором я написала книгу «Глыба Глеба: Запрещённейший иерей Якунин» (2021). У меня недавно возникла идея записать беседы со свидетельницами Иеговы. Никто мне не заказывал эти интервью, никто за мной не стоит, если вас это беспокоит.

Скажем так: вы Свидетели Иеговы, а я свидетель террора. Живых свидетельств о гонениях немного. Мало кто со стороны относится к Свидетелям Иеговы с пониманием и сочувствием. Это прежде всего результат антисектантской клеветы, в которую многие поверили и часто повторяют негативные мифы как своё собственное мнение. Кроме того, в ситуации гонений не всякий человек вызовет у вас доверие, что тоже понятно.

К: это интервью носит информационный характер?

Е: я не очень хорошо понимаю, как информацию можно отделить от души и личности человека. Сухой информации о репрессиях сейчас много, в том числе о Свидетелях Иеговы. Есть и заявления в вашу защиту. Мы недавно опубликовали такое заявление от Якунинского комитета «Свобода совести»1«Они не экстремисты Заявление Якунинского комитета в защиту гонимых свидетелей Иеговы. ─ URL: https://credo.press/239610/ (дата обращения: 11.11.2021): «Для возвращения государственной политики в отношении Свидетелей Иеговы в правовое поле необходимо: прекратить все уголовные дела, освободить и реабилитировать осуждённых за веру Свидетелей Иеговы; возобновить регистрацию религиозных общин Свидетелей Иеговы в Российской Федерации; зарегистрировать централизованную религиозную организацию Свидетелей Иеговы; возвратить имущество Свидетелей Иеговы, обращённое в собственность Российской Федерации в соответствии с решением Верховного суда от 20 апреля 2017 года»., ещё раньше была петиция группы «Христианское действие»2«Прекратить преследование свидетелей Иеговы!» Открытая петиция движения «Христианское действие» ─ URL: https://credo.press/239472/ (дата обращения: 11.11.2021)., участники которой выходят с пикетами в поддержку Свидетелей. В правозащитной среде о вас говорят и пишут. И не только о вас: идут чудовищные преследования исламской партии «Хизб ут-Тахрир»3«О бесчеловечных приговорах в отношении крымских татар, обвиняемых в связях с «Хизб ут-Тахрир». Заявление Якунинского комитета. ─ URL: https://credo.press/239548/ (дата обращения: 11.11.2021). «Партия исламского освобождения» («Хизб ут-Тахрир аль-Ислами») признана в 2003 году Верховным Судом Российской Федерации террористической организацией, решение от 14.02.2003 г. № ГКПИ 03-116, вступило в силу 04.03.2003г. По данным Правозащитного центра «Мемориал» на 30 ноября 2021 года в связи с причастностью с «Хизб ут-Тахрир аль-Ислами» преследуется как минимум 332 человека. 218 из них осуждены: 74 получили сроки от 10 до 15 лет, 88 – от 15 до 24 лет., за принадлежность к которой дают до 24 лет колонии, где срок могут и продлить. Преследуют и другие религиозные группы, тоже с обысками, задержаниями и судами.

Важна не просто информация о вас, а ваша личность, ваш живой голос, чтобы Катерина ожила в слове. Важен ваш личной опыт прохождения через гонения, ваше личное мученичество, потому что вы мученики, исповедники.

К: Как Стефан в своё время (Деяния святых Апостолов 6-8).

Е: да. Свидетели Иеговы страдают за свою веру. Я слышала о 500 днях вашего домашнего ареста. Расскажите, пожалуйста.

К: в этом особенность моей истории, этим она отличается от большинства других. Но сразу хочу заявить, что я лично не испытываю ненависти к тем, кто меня преследовал. Я понимаю, что эти гонения были предсказаны в Библии. Об этом записано во Втором письме апостола Павла Тимофею 3:12 — «Да и все, желающие жить благочестиво (или преданно) во Христе Иисусе, будут гонимы (или преследуемы)». И я готова рассказывать только о себе.

Е: конечно. Мы прекрасно понимаем, в какой ситуации ведём этот разговор, и главное правило должно быть «Не навреди», ни себе, ни другим. О других думаем в первую очередь.

К: важное уточнение.

«Свидетель Иеговы» — логотип на моём имени

Е: за что гонят Свидетелей? Этот вопрос задают все. Ваш ответ?

К: за то, что я просто Свидетель Иеговы. Всё. Всего лишь за название. Что изымали у меня 3 октября 2019 года во время обыска? Всё, где написано «Иегова» и где есть всего лишь ссылка на библейские тексты. На протяжении всего судебного разбирательства я видела, что для того, чтобы меня обвинить, достаточно сказать, что я Свидетель Иеговы. И в этом видят связь с Управленческим центром Свидетелей Иеговы в России и местной религиозной организацией Свидетели Иеговы «Йошкар-Ола»⁴. И всё, в глазах прокуратуры я преступник, экстремист без экстремизма.

Быть Свидетелем Иеговы и носить это имя — это не преступление, а причина для гордости! Фраза «Я Свидетель Иеговы» подобна логотипу на моем имени. Я горжусь, что на мне есть эта эмблема. Я написала об этом стихотворение и прочла его в суде. Вот четверостишие из него:

Не экстремист я! Не преступник!

Не вор и не мошенник я!

Я не фанатик, не отступник!

Я приняла клеймо Христа!

Хотя на судебных заседаниях говорилось о том, что чтение и изучение Библии, молитвы Богу Иегове, пение песен, восхваляющих моего Бога Иегову, желание рассказывать людям о Боге и мирные богослужебные встречи с друзьями являются экстремистскими действиями, это не так! Эти действия — религиозные, и они нужны мне как воздух.

В Евангелии от Матфея 10:17-18 записаны слова Иисуса: «…будут отдавать вас в судилища… И поведут вас к правителям и царям за Меня, для свидетельства пред ними».

Е: конечно, обвинения в экстремизме абсурдны. Вернёмся к обыску. Вы говорите, что изъяли все материалы, где упоминался Иегова и ссылки на Библию. Много литературы вынесли?

К: обыск был в трёх местах. Позднее один из обысков следствие не включило в качестве доказательств, другой проходил по месту регистрации, где я не проживаю уже 15 лет.

Лично у меня по адресу фактического проживания не изымали никакую литературу, забрали ноутбук и телефон, электронные носители информации с песнями, открытки друзей, банковскую карту, сим-карты, материалы, которые я использовала для личного исследования Библии и изучения горномарийского языка.

В частности, у меня была тетрадь, в которую я записывала свои личные мысли по исследованию Библии. И там было написано имя Бога Иегова, например, ссылка на Евангелие от Матфея 5:3, и так далее. Я считаю это вмешательством в мою личную жизнь, поскольку это была моя тетрадь по усовершенствованию христианской личности.

Е: а вы в тетради анализировали свой день? Отмечали свои слабости, ошибки, прегрешения? Так, помню, делал Бенджамен Франклин и Лев Толстой. Франклин даже таблицу составлял, в которой ежедневно отмечал свои промахи.

К: нет, но там, например, было написано о молитве, что мне необходимо исправить, чтобы улучшаться в молитве. А ещё каждый год я писала свои цели, как духовные, так и бытовые. Спустя год я записывала результаты: что у меня получилось, а что нет. Кроме целей я записывала благословения: чему я могу радоваться, как меня благословляет мой Бог. Тетрадь была довольно толстая, так как я записывала свои исследования библейских принципов годами. Когда её забрали, было чувство, что забрали частицу моего сердца.

Е: как грязными сапогами по душе. Понимаю.

К: да, это вмешательство во внутреннюю христианскую жизнь.

Е: это и грубое нарушение личных границ.

К: да, Елена. А открытки от подруг изъяли только из-за того, что там написано Иегова. Они забирали открытки, которые были подарены мне после 21 апреля 2017 года, а если даты не было, то забирали независимо от того, как давно её подарили. Тем самым мне дали понять, что до 20 апреля 2017 года я ещё могла быть Свидетелем Иеговы, а после 20 апреля 2017 года  я якобы стала экстремистом. Экстремист постфактум.

Е: вам вернули тетради?

К: нет. Мне даже не вернули технику: ни ноутбук, ни телефон. Объясняют тем, что они будут храниться при деле.

Е: а что адвокат говорит?

К: адвокат сейчас занимается кассацией в связи с постановлением Пленума Верховного суда от 28 октября 2021 года. И про технику тоже пишет. Другие обвиняемые, я слышала, получают свою технику, а в моем случае следователь и суды прогоняют меня по жёсткой схеме.

Вас смотрит телевизор

Е: Вам предлагали отречься от веры?

К: Нет.

Е: а в каком смысле они прогоняли вас по жёсткой схеме?

К: СИЗО и длительный домашний арест должны были, по их плану, сломить меня морально.

Е: я читала, что вы единственная в Марий Эл оказались под судом. Единственная женщина или единственная из Свидетелей?

К: единственная Свидетель Иеговы.

Е: узница совести. А как они следили за вами?

К: по постановлению суда они устанавливали в телевизор записывающее устройство три раза по 90 суток. И с февраля по август 2019 года делались аудиозаписи и одна видеозапись, где я была… в нижнем белье. Видеозапись демонстрировали в суде. Никаких богослужений в той видеозаписи не было.

Е: когда вы смотрели телевизор, он смотрел вас?

К: может быть, но я практически его не смотрела. Не знаю.

Абсурд в том, что меня обвинили в организации местной религиозной общины Свидетели Иеговы «Йошкар-Ола» (статья 282.2 (1) УК РФ) в то время, когда я находилась в городе Козьмодемьянске. Как я могла, живя в одном городе, создать местную религиозную организацию в другом? Кроме того, женщина не может проводить богослужебные встречи. А в материалах дела говорится, что якобы я организовала прослушивание записей и молитв, собрания не проводила, а организовывала прослушивание видеозаписей.

Е: в вашем деле был секретный свидетель?

К: была секретная свидетельница со стороны обвинения — «Петрова», которая, кстати, признала, что на встречах Свидетелей Иеговы обсуждались исключительно мирные темы. По словам другого свидетеля обвинения, на богослужениях люди говорили о Боге, и я никогда не призывала присутствующих к противоправным действиям, как утверждали следствие и гособвинитель, который в итоге потребовал отправить меня в колонию на 7 лет.

Никто из свидетелей не сказал, что у меня было отрицательное отношение к другим религиям или что я высказывалась о них или об их религии негативно.

Сорок восемь праздничных дней

Е: сколько заседаний было за девять месяцев?

К: сорок восемь, если считать и заседания по избранию меры пресечения, которые проводились на протяжении практически двух лет без одного месяца.

Е: сорок восемь!

К: я к этому отношусь позитивно. У меня было сорок восемь дней, чтобы давать свидетельство, что я не экстремистка, а последовательница Христа и Свидетель Иеговы. Для меня это был словно праздник — возможность говорить о своей вере!

Е: превратим суд в трибуну?

К: в проповедь. Мне удалось в суде многим рассказать о своих религиозных убеждениях, несовместимых с экстремизмом, и о своих истинных мотивах поклонения Богу. У меня появилась отличная возможность рассказать сотрудникам суда о моем Боге Иегове, о моей вере, о том, что мои взгляды несовместимы с религиозной ненавистью и нетерпимостью.

Я почувствовала себя бабушкой

Е: как вы пережили домашний арест? Ведь дом, пусть и съёмный, превратился в тюрьму.

К: я словно почувствовала себя бабушкой, которая не может выходить из дома и ждёт помощи от других. Это было очень тяжело и сильно повлияло на моё психологическое состояние. Я вдруг превратилась в беспомощное существо. Я молодая женщина, мне хочется пойти, например, в салон красоты, да и много куда хочется. Я не могла сама зарабатывать на жизнь, покупать продукты и предметы личной гигиены, выносить мусор и купить себе одежду или обувь. Я не могла сама записать себя в медицинские учреждения, купить лекарства, позвонить сантехнику или электрику, когда дома у меня что-то ломалось, я не могла сама отправлять и получать корреспонденцию, отнести свою кошку в ветеринарную клинику, я не могла сама ездить на своём автомобиле и многого другого не могла делать… В конце концов, я была лишена возможности ездить к моей горячо любимой маме, у которой я являюсь единственным ребёнком, чтобы помогать ей ухаживать за престарелой лежачей бабушкой, которой 88 лет.

Психологически пятьсот дней ареста тяжело меня травмировали. Сейчас мне приходится общаться с психологом.

Е: Вы молодец, что принимаете культуру психологической помощи. У вас современное медицинское сознание.

К: спасибо. Когда я была под домашним арестом, то добилась, чтобы мне разрешили посещать медицинские учреждения. Это было непросто, потребовалась особая настойчивость, но такое разрешение я получила и посещала врачей примерно два-три раза в месяц.

Те почти два года домашнего заключения будто выпали из моей жизни. Очень трудно вернуться к прежней нормальной жизни. Например, первое время я была в растерянности в отношении того, как пользоваться деньгами, было трудно решить, в каком магазине что купить. Элементарные вещи вызывали растерянность. После таких событий необходима длительная реабилитация и восстановление.

Е: Вас задержали на улице?

К: поскольку я работала домработницей, правоохранительные органы решили вызвать меня по телефону якобы на уборку к 13:00. Я рассчитала, что дорога до места на машине займёт примерно 20 минут. Я вышла из дома без двадцати час. Вокруг тишина, никого нет, и вдруг с одной стороны ко мне бежит мужчина и кричит: «Стой! Стой! Стой!» и прислоняет меня к дереву. Первая моя мысль, что это учения. Поскольку ничего преступного я не совершала и не намерена совершать сейчас, я была очень удивлена, казалось, что это розыгрыш.

Е: кошмар!

К: тут же появляется толпа мужчин. Впереди следователь. И одна девушка понятая. Даже в ИВС и в СИЗО я всё ещё думала, что это розыгрыш, и сейчас кто-то скажет: «Катя, мы пошутили!». Мозг никак не принимал реальности.

Е: фаза отрицания, это понятно. Из неё было трудно выйти. Вернёмся к домашнему аресту. На что вы должны были жить? Работать же вы не могли? Домашний арест для одинокого человека — смертный приговор? Кто вам покупал еду? Снимал квартиру? В тюрьме кормят, а при домашнем аресте как? Государство берет на себя ответственность за то, что вы должны выжить одна взаперти?

К: никого это не волнует. У меня, например, заболел зуб. Что делать? Не скорую же вызывать? Продуктами мне помогала мама. Она живёт в деревне и привозила мне картошку, морковку, мёд и прочее. Друзья помогали. Очень трудно долго быть в изоляции, даже прогулок нет. Пятьсот дней без прогулок.

Е: диссиденты в советское время нахаживали километры по камере, от двери до окна.

К: а я бегала по квартире, благо, что в этом мой Бог Иегова мне помог. Я жила хоть и не в дорогой, но большой квартире.

Е: хозяева квартиры знали, что вы под домашним арестом?

К: им пришлось продлить аренду квартиры, хотя они планировали её продать.

Е: как вас отправили под домашний арест, если у вас не было своего дома?

К: это было не моё решение. Я провела в СИЗО 105 дней и ожидала, что проведу там больше года, как и обещало следствие. Но однажды пришёл адвокат и сказал, что меня хотят перевести под домашний арест. А жилья у меня нет! Мама ухаживает за бабушкой и не может снять квартиру. Что делать? Мои друзья пришли мне на помощь. Они все сделали без меня. Я сидела в камере и молилась, что ещё мне оставалось делать?! Заседание суда длилось всего 15 минут, и меня выпустили под домашний арест. Квартира нашлась. Эта была та же квартира, где ранее прошёл обыск и арест. Это чудеса Иеговы. Их было очень много за последние два года.

В Библии, в Псалтири 36:25 есть такие слова: «Я был молод и состарился, и не видал праведника оставленным и потомков его просящими хлеба». Также и я не была оставлена, не бедствовала. Спасибо всем большое. Одна бы я не справилась.

У меня нет ни ненависти, ни неприязни

К: правоохранительные органы увидели, что я хрупкая девушка, и решили, что меня будет легко сломать, что я сдам всех. А они столкнулись со стеной, которую ничем не сломать. Сломить меня пытались разными способами: и в СИЗО, и под домашним арестом. И сейчас это продолжается.

Е: неужели они не понимают, что вы не преступница?

К: следователь как-то сказал мне: «Катерина, я ловил настоящих экстремистов». А я в ответ: «Значит я не настоящий экстремист?!» Надо отдать им должное, со мной обращались довольно деликатно. Как отдельные личности они не были злыми.

Я даже сказала следователю на прощание, когда мы остались наедине: «Спасибо вам большое, что вы на меня давили. Как ни странно, но я благодарна вам за это, благодаря этому моя вера стала ещё крепче». И он просто опустил глаза вниз. Ему нечего было сказать.

На самом деле, мне их очень жаль. По сравнению с ними я свободный человек. Меня ограничили определёнными мерами наказания, но я могу свободно говорить, что я думаю, делать, что желаю, а им приходится совершать эту работу. Они оказались жертвами обстоятельств: одного назначили прокурором, другого судьёй, третьего следователем. У меня остались тёплые чувства к этим людям, у меня нет ни ненависти, ни неприязни. Я осознаю, что им просто приходится выполнять свою работу.

Е: но их же ко львам не бросают. Могли бы уйти с такой работы.

К: я понимаю, что они поступили по отношению ко мне плохо. Я столкнулась с жестокостью, предательством и распространением клеветы в мой адрес. Единственные потерпевшие в этом уголовном деле — это я, моя мама, моя престарелая больная лежачая бабушка. Нам причинен значительный вред — имущественный, физический, эмоциональный, психический, также нанесён вред нашей репутации. Но я знаю, что всё в руках Бога и только он является справедливым судьёй как об этом написано в Книге Исайи 33:22: «Ибо Господь – судия наш».

Е: а справедливость на земле вам не важна? Личной ответственности за свои поступки они не несут?

К: я считаю, что только Царство Бога может осуществить настоящую справедливость. Иегова им судья, а я лучше буду им адвокатом.

У последнего слова своя мелодия

Е: суд был в Йошкар-Оле?

К: в Козьмодемьянске. Меня туда возили из Йошкар-Олы.

Е: у меня друзья живут в Козьмодемьянске. Они свой город Кузьмой зовут.

К: вот это да! Вы были в Кузьме?

Е: да, несколько раз летала через Чебоксары. Вы марийка?

К: я луговая марийка. Я приехала в 2015 году в Йошкар-Олу и начала учить луговой марийский язык, а затем и горномарийский.

Е: мои друзья — горные марийцы. У марийцев слабо развито движение за возрождение национальной культуры?

К: сейчас стало развиваться.

Е: я была потрясена, когда узнала, что деревенские марийские дети в советское время были вынуждены поступать в русскоязычную школу, не зная русского языка.

Я представила себе детишек, которых привели в иностранную школу, где они не понимают, что говорят учителя, и где учительница марийка на перемене вынуждена шёпотом пересказывать им урок на их родном языке. И до сих пор марийцы могут говорить друг с другом на родном языке шёпотом.

А мне очень нравится, как звучит горномарийский язык. Они будто поют, и голос скользит вверх в конце предложения. Мелодия первична в языке. У каждого языка своя музыка. (Я начинаю говорить с марийской интонацией). Я просила знакомых мариек спеть мне песню на родном языке. Спели и перевели.

В небе звезды горят,

Одна из них ярче других.

Звезда, почему ты горишь,

Но не улыбаешься?

Свет без тепла — не свет.

Такова марийская мудрость. И последнее слово они тянут ввысь, у него своя мелодия. Последнее слово — это отдельная тема и для синтаксиса, и для суда. Расскажи о своём последнем слове в суде.

К: я очень рада, что вам нравится марийская культура. В суде я начала с того, что когда я слышу сочетание «последнее слово», мне невольно вспоминаются слова из Нового Завета, где во Втором послании апостола Павла Тимофею 3:2-4 говорится: «Знай же, что в последние дни наступят времена тяжкие», а далее перечисляются многие отрицательные качества людей, такие как гордость, надменность, жестокость, предательство, напыщенность, а также распространение клеветы. Настали «времена тяжкие» и в моей жизни.

При этом я благодарила всех в суде, потому что в СИЗО я общалась не только с заключёнными, но и с сотрудниками, и начальниками. Все начальники, а также прокуратура знали, что в изоляторе содержат Свидетеля Иеговы, а не преступника. Когда я ходила в медицинские учреждения, я рассказывала люд ям о моем любимом Друге, Иегове. Когда я находилась под домашним арестом, я рассказывала родственникам, сантехникам, слесарям, электрикам и соседям о моем Боге Иегове. Служители Бога в любой ситуации, в любых обстоятельствах найдут способ рассказать о своём Боге Иегове. Никто и ничто не сможет заставить меня отречься от своей веры. Где бы я ни находилась, я буду везде и всегда говорить о моем Боге, Друге и Отце — Иегове.

Е: обычно в последнем слове Свидетели Иеговы сравнивают современные гонения с нацистскими и советскими. Вы говорили об этом?

К: я вспоминала операцию «Север» 1951 года4Операция «Север» — кодовое название операции Министерства государственной безопасности СССР по насильственному переселению в Сибирь Свидетелей Иеговы и членов их семей, проживавших в Украине, Белоруссии, Молдавии, Латвии, Литве и Эстонии. Операция была проведена 1 и 2 апреля 1951 года. Всего в ссылку «навечно» были отправлены свыше 10 тысяч человек. В 1965 году в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 30 сентября 1965 г. № 4020-1У со Свидетелей Иеговы были сняты ограничения по спецпоселению и они были освобождены из-под административного надзора. За годы ссылки численность Свидетелей Иеговы в Сибири значительно увеличилась.. Жестокая депортация тяжело отразилось на жизни Свидетелей Иеговы того времени. Я горжусь ими. Они пример для меня в том, как переносить все трудности, связанные с уголовным делом. Конечно, мне больно говорить о том, что произошло с моими единоверцами. Когда я начинаю размышлять над этим, невольно подступают слезы… Но сейчас в Сибири очень много Свидетелей Иеговы! Мне даже приходили письма поддержки от детей и внуков этих признанных государством жертв репрессий. Они не понаслышке знают, что такое религиозное преследование, поскольку их семьи лично столкнулись с этим. Именно они в первую очередь и в первых рядах оказали мне поддержку, когда я находилась в СИЗО, потому что они знают и понимают, что это такое. Спасибо им за это!

Подобное тому, что было в Советском Союзе, сейчас происходит в России. Если раньше Свидетелей Иеговы обвиняли в антисоветской деятельности по 70-й статье УК РСФСР, то теперь — в экстремистской деятельности по статье 282.2 УК РФ. Но ни один из обвиняемых Свидетелей Иеговы, в том числе и я, не совершил преступлений по данной статье, это нас подгоняют под эту статью.

Я законопослушная гражданка РФ, я не призывала к насилию. Единственная связь между мной как Свидетелем Иеговы и насилием — это то, что я сама стала жертвой насилия! Моя совесть чиста и перед Богом, и перед государством, и перед людьми.

Е: теперь вы должны отмечаться где-то?

К: два раза в месяц в трёх папках. Мне дали шесть с половиной лет условно, ограничение свободы и запретили занимать религиозные должности в течение пяти лет. Я не знаю, о чем это, поскольку никогда и никаких должностей у меня не было, и вообще это немыслимо, потому что, как говорил Иисус: «А вы не называйтесь учителями, ибо один у вас Учитель – Христос, все же вы – братья».

Е: с учётом СИЗО и домашнего ареста сколько вам осталось?

К: при условном сроке ни СИЗО, ни домашний арест не учитываются. Если условный превратится в реальный, то учитывается.

Е: будем надеяться на лучшее. Поправляйтесь, приходите в себя. Здоровья вам, маме и бабушке. Передайте им поклон от меня. Они могут гордиться вами. Как сказать «спасибо» по-марийски?

К: кугу тау.

Е: кугу тау!